Константин Сичинский: как любовь к праву помогает решать самые нестандартные задачи

Я всегда знал, что стану юристом

Анастасия Неделько: — На данный момент вы достигли больших профессиональных успехов: у вас PhD в сфере права, вы являетесь преподавателем, автором книг и практикующим юристом. Чтобы этого добиться, нужно быть действительно преданным своему делу. Расскажите, почему вы решили стать юристом? Вас всегда интересовало это направление, или это вышло как-то спонтанно?

 

Константин Сичинский: — На самом деле, я не помню состояние, когда бы я НЕ хотел быть юристом. Дело в том, что мой отец является высококлассным юристом, и с раннего детства я слушал его рассказы о работе, рос в среде его друзей из прокуратуры, проводил там все свободное время. И сколько я себя помню, начиная чуть ли не с садика, я знал, что стану юристом. Никаких сомнений у меня в этом не было.

 

Более того, мне всегда это было интересно. Начиная со школы, я уже старался в свободное время много читать и участвовать в какой-то внеклассной активности на эту тему. С тех пор прошло 30 лет, но в этом ничего не изменилось.

 

А.Н.: — Насколько я знаю, Ваш профессиональный путь начался не в России. Какие ключевые этапы развития Вашей карьеры можете выделить?

 

К.С.: — 1. Если говорить конкретно о профессиональном пути, то первой важной вехой, конечно, был выбор ВУЗа. Я на тот момент жил и учился в Республике Молдова и при поступлении безоговорочно выбрал Молдавский Государственный Университет, в котором юридический факультет считается лучшим в стране. В 60-е годы туда были направлены одни из лучших специалистов Юрфака МГУ с целью развития юридической науки в Молдавии. Некоторых из них я даже успел застать, а кого не застал — застал их учеников. Для меня было важно в профессиональной деятельности иметь связь с Россией, с ее правовой системой, так как я всегда причислял себя к русскому народу и понимал, что рано или поздно окажусь здесь.

 

2. Второй определяющей вехой стал переход моего отца из прокуратуры в адвокатуру. Он случился одновременно с моим поступлением в университет. Если до этого я успел увидеть право с одной стороны, то теперь у меня появилась возможность посмотреть на него с другой, вроде бы, противоположной, а на самом деле просто обратной стороны медали. Этот этап подарил мне более объективный взгляд на юриспруденцию.

 

3. Третьей вехой для меня стало начало работы. Уже на втором курсе университета я официально трудоустроился юристом. Я работал в нескольких компаниях в рамках большого холдинга. За более чем 10 лет прошел в этом холдинге путь от младшего юриста до руководителя юридического управления, а затем адвоката и внешнего консультанта компании.

 

Этот путь инхаус-юриста позволил мне научиться работать с любой проблемой до ее появления. То есть не придумывать что делать, когда проблема уже случилась, а заранее знать, что к ней может привести. Главным вопросом для меня стало: что можно сделать, чтобы в принципе не допустить проблемы?

 

Также этот опыт показал мне, что юрист — это не некая самобытная величина, а специалист, который должен помочь в решении какого-либо экономического (для бизнеса) или личного (для частного лица) вопроса.

 

Условно, на совещании генеральный директор говорит: «Уважаемые юристы, я счастлив, что вы сделали 150 замечаний к договору и объясняете мне, что его нельзя подписывать. Но у меня сейчас на складах продукция вот на столько-то сотен миллионов, и мне ее надо продать. Мне не нужна безопасность с продукцией на складе. Мне нужно безопасно получить за нее деньги». Так приходит важное понимание, что мало разработать безопасный документ, нужно сделать «рабочий» документ. Сегодня это то, чему мы учим наших слушателей на курсах в НИУ Высшей школе экономики, МГЮА и МГУ. На занятиях по договорному праву я всегда рассказываю именно эту историю.

 

4. Еще одной важной вехой до переезда в Россию можно считать начало работы в международном коммерческом праве. Я достаточно много работал с контрагентами в СНГ, в Евросоюзе, выступал в немецких судах, в Италии, в Швейцарии и так далее. Это был не только опыт работы на иностранном языке, но и ценный взгляд на согласование разных правовых систем. Я наблюдал, как работают юристы, сформированные в совершенно другой системе, с другим правовым и гражданским менталитетом. Это позволило мне выделить общие принципы права, которые работают везде, независимо от разных законов и порядков. Именно благодаря этим базовым вещам мы, находясь в разных странах, понимаем друг друга и можем решить какую-либо юридическую проблему.

 

5. Ну и, конечно, последним важным шагом в моей карьере был переезд в Россию и начало работы в качестве партнера компании «Неделько и партнёры». И надеюсь, что как за прошедшие 5 лет ничего в этой части не изменилось, так и в будущем ничего меняться не будет.

 

Нужно сразу объяснять, как теория работает на практике 

А.Н.: — Касаемо вашего академического пути, почему вы решили получить ученую степень?

 

Константин Сичинский на вручении Диплома PhD
 

 

К.С.: — Для меня получение ученой степени кандидата юридических наук (точнее PhD, так как получал я ее не в России) не было самоцелью. Это решение было связано с преподавательской деятельностью. У меня всегда было огромное желание преподавать юридические дисциплины и делиться со студентами актуальной, практико-ориентированной информацией. 

 

Я понимал, как лично мне повезло: опыт совмещения работы и учебы позволил мне успешно соединить теорию с практикой. При этом рядом со мной был отец, который также объяснял и показывал на конкретных примерах, как все взаимосвязано. Зачастую выпускники юрфака сталкиваются с тем, что в университете их учили одному, а начальник на работе в первый же день заявляет: «Да забудь все, чему тебя учили, делай вот так». При этом для самого выпускника всякая связь тут теряется, и все это осложняет для него путь становления успешным юристом.

 

Я поставил себе как преподавателю задачу по возможности с этим бороться и сразу объяснять, как теория из университета работает на практике. Ну а для этого необходимо и самому с каждым днем все больше и больше погружаться в это взаимодействие. А здесь уже чисто практический путь невозможен. Необходимо «параллелить» практическую работу с научно-исследовательской деятельностью.

 

Константин Сичинский ведет занятие в рамках образовательного проекта «MSAL Ментор» в МГЮА им. О.Е. Кутафина

 

Право — это математика свободы

А.Н.: — У вас очень широкий список специализаций и профессиональных интересов. Как вы успеваете между ними маневрировать? 

 

К.С.: — Когда я был маленьким и спрашивал отца о структуре права, он объяснял, что, условно, во всей структуре права 90% занимает гражданское право, и только 10% «все остальное». При этом я очень люблю именно гражданское право. Думаю, отчасти поэтому у меня и сформировался такой широкий круг профессиональных интересов. 

 

Также я довольно быстро понял, что право логично. Если ты понимаешь, как работает закон, то очень многие вещи тебе не надо знать, ведь ты можешь их додумать, понять и затем проверить, что это действительно так. 

 

Мне очень нравится фраза великого российского правоведа В.С. Нерсесянца: «Право – это математика свободы». И то, и другое построено на одних и тех же принципах и алгоритмах. В школе я очень любил математику и никогда не запоминал теоремы — я их выводил. Ну вот, один раз прочитал, потом выводишь, это же гораздо проще, чем заучивать наизусть! Ты понимаешь, как это работает, и тебе незачем «забивать» мозг непонятной информацией.

 

Точно также я отношусь к праву. Именно это позволяет мне маневрировать между разными направлениями. Если ты понимаешь, как работают правоотношения, то ты понимаешь, что нужно для их урегулирования, т.е. как должен работать закон. А значит, можешь его «предсказать».

 

А.Н.: — И все же, есть ли у Вас какая-то любимая сфера?

 

К.С.: — Наверное, любимые сферы также определяются моим опытом. Все-таки большая часть моего профессионального пути была именно в качестве инхаус-юриста в компаниях. Так получилось, что я меньше работал с физическими лицами. На это также повлиял и эмоциональный аспект. Удача или неудача в том или ином деле гораздо больше повлияет на физическое лицо, чем на юридическое. Даже если по деньгам человек теряет меньше, это, как правило, является для него большей проблемой. И поскольку я всегда очень переживаю за своих клиентов, мне эмоционально проще работать с бизнесом. 

 

И именно из-за работы с бизнесом к любимым сферам я могу отнести коммерческое право, корпоративное право, интеллектуальную собственность. Опять-таки, мне пришлось в своей практике поработать, наверное, со всеми видами договоров и судебных споров. Мне понятно, как они работают. И неважно уже, какой это конкретно вид договора или спора.

 

А.Н.: — Кстати о судебных спорах: вы довольно активно занимаетесь судебно-претензионной деятельностью. Что вам нравится больше: готовиться к судебным заседаниям или непосредственно выступать в них?

 

К.С.: — Знаете, во многом мода на европейскую юриспруденцию задавалась в Англии XVIII-XIX веков. Юридические факультеты Оксфорда, Кембриджа считались эталоном. И вот в Англии есть две категории юристов: они называются solicitors и barristers. Solicitors — это те, кто пишет документы для суда. Barristers – это те, кто выступает в суде по подготовленным документам. И в иерархии считается, что быть «барристером» — это высшее достижение юриста. Во многом такое же отношение существует и у нас в стране. Считается, что выступление в суде — это высший уровень, высшая степень профессионализма.

 

Я не могу сказать, что полностью разделяю эту позицию. В школе у меня было два хобби: я увлекался школьным театром и писал стихи. Сейчас у меня нет времени ни на то, ни на другое, но любовь к слову прекрасно трансформировалась в любовь к написанию документов, и в первую очередь, судебных. А любовь к театру… ну, как кафедра университета, так и зал суда прекрасно заменяют сцену. И выступление юриста в суде зачастую можно выдвигать на театральную премию.

 

Поэтому, наверное, в равной степени люблю и то, и другое. Конечно, выступление в суде всегда дает больше адреналина. Однако вся досудебная работа направлена именно «на эти пять минут славы и успеха» (как мы всегда надеемся), и без нее они никогда не наступят.

 

Стремлюсь к максимально доверительным отношениям с клиентом

А.Н.: — Можете ли Вы выделить свой фирменный стиль в работе?

 

К.С.: — Есть вещи, которые я могу назвать своей страстью. Во-первых, меня цепляют сложные задачи, которые, на первый взгляд, не имеют решения. Но эта страсть имеет ограничение: в работе я стараюсь руководствоваться тем же кредо, что и врачи: «Не навреди!». Так что любые гипотетические решения прекрасны только тогда, когда идут на пользу клиенту. Если клиент понимает, что хочет чего-то невозможного и готов при этом рискнуть — это прекрасно. Но если клиент готов только к практическому результату и не готов к риску, руководствоваться нужно только его интересами. 

 

Поэтому я стремлюсь к тому, чтобы клиент был абсолютно уверен во мне, чтобы у нас с ним были максимально доверительные отношения, в идеале даже дружеские.

 

А.Н.: — Есть ли в Вашей работе то, чем вы гордитесь?

 

К.С.: — У меня есть несколько клиентов, с которыми мы познакомились как юрист и заказчик, а стали достаточно близкими друзьями. И уже много-много лет мы дружим семьями вплоть до приглашений на дни рождения, свадьбы, и так далее.

 

Наверное это то, к чему я бы стремился практически с каждым клиентом. Конечно, это далеко не всегда получается, но надежда на это есть всегда.

 

Не представляю свою жизнь без футбола 

А.Н.: — Как вы отдыхаете от такого потока дел? Чем любите заниматься в свободное время?

 

К.С.: — В первую очередь скажу, что «свободное от работы время» сейчас не совсем свободное, потому что я счастливый отец трех замечательных дочек, которым я нужен, и которые нужны мне. 

 

Константин Сичинский с семьей

 

Но кроме этого, у меня есть одна страсть, которая (в отличие от стихов и театра) смогла пережить все перипетии жизни, и без которой я себя не представляю: это футбол. Если я хотя бы несколько часов в неделю не проведу на футбольном поле, то неделя прошла зря!

 

Те часы, что я провожу на поле с мячом, с командой, наверное, помогают мне полностью очистить голову, «переформатироваться». И это те немногие часы, когда я полностью забываю, кто я по специальности, чем я занимаюсь, что сейчас происходит в судах или в договорах. Позволяют сознанию раствориться и отвлечься.

 

Константин Сичинский на футбольном матче 

 

Интервью провела:
Анастасия Неделько